Тренинговый анализ прежде всего остается личным анализом. Специалист приходит в него не только как психолог или психотерапевт, но как человек со своей историей, отношениями, конфликтами, уязвимостями и привычными способами справляться с трудными переживаниями.
При этом профессиональная подготовка придает этому опыту еще одно измерение. Постепенно становится возможным замечать, как собственная психическая реальность специалиста включается в его работу с клиентами и влияет на то, что возникает в терапевтических отношениях.
В тренинговом анализе профессиональная роль на время отступает на второй план. Специалист получает возможность быть в позиции клиента и непосредственно переживать то, что невозможно полностью понять из теории или супервизии: зависимость от терапевтических отношений, доверие и недоверие, сопротивление, перенос, фрустрацию, близость и дистанцию.
В процессе анализа становятся заметнее собственные способы защищаться, реагировать на близость и дистанцию, справляться с зависимостью, тревогой и конфликтом. То, что прежде могло незаметно влиять на отношения с клиентами, постепенно становится доступным для понимания и осмысления.
Собственный анализ не избавляет специалиста от субъективности. Он помогает лучше замечать, как эта субъективность входит в отношения с клиентом.
Работа с клиентом неизбежно затрагивает и самого терапевта. История другого человека может вызывать сильные чувства, откликаться в собственном опыте, актуализировать внутренние конфликты. Иногда это происходит почти незаметно и проявляется уже в самой работе: в желании отдалиться или, наоборот, чрезмерно приблизиться, быстрее помочь, успокоить, дать совет, избежать определённой темы. Способность замечать такие реакции и понимать их происхождение становится важной частью профессиональной работы.
Тренинговый анализ помогает специалисту лучше понимать собственное участие в терапевтических отношениях, замечать, когда личная история начинает влиять на восприятие клиента, и сохранять способность размышлять о том, что происходит между ними.