Чем больше я веду группы, тем больше понимаю, что не только я выбрала группанализ но и он «выбрал» меня.
Не все становятся групповыми аналитиками. В психоаналитической традиции есть мысль: не менее важно не только обучать будущих аналитиков, но и тщательно их отбирать.
Не все становятся групповыми аналитиками. В психоаналитической традиции есть мысль: не менее важно не только обучать будущих аналитиков, но и тщательно их отбирать.
У меня это получается естественно: из семьи я вынесла чутьё на динамику, из детства — умение направлять, из переводов — интерес к чужим историям.
О чём это?
Наверное, о том, что нужно родиться в определённой семье, в такой матрице, где с самого начала формируется особая чувствительность к динамике отношений. Потом вся эта «начинка» становится частью психики будущего группового аналитика. Это почти как ДНК.
Я рано научилась видеть скрытые связи, чувствовать сопротивление внутри системы и с большим доверием и интересом училась жить в этом. Семейная матрица стала моей первой школой группового анализа.
В детском саду чуткие воспитатели, а в школе наблюдательные учителя делали меня своим союзником. Я, в свою очередь, облегчала им жизнь: легко договаривалась с другими детьми о совместной деятельности, и мы играли в те игры, которые нравились нам всем. И, да, воспитателю тоже.
Я была ребёнком, ориентированным не столько на взрослого, сколько на сверстников, потому что базовое доверие к взрослому у меня уже было. Мне было интересно разыгрывать свои истории внутри предложенного контекста и одновременно с большим вниманием наблюдать за историями тех, кто находился вместе со мной в общем процессе.
В начале 2000 г. меня стали интересовать более широкие контексты: другие культуры и большие профессиональные группы. Так я стала студенткой факультета лингвистики и международной коммуникации, направления «Перевод и переводоведение японского языка».
Этот экзистенциальный прыжок в новый мир, в другую культуру, надолго увлёк меня и расширил моё представление о динамике, которую люди способны создавать в больших группах.
Тогда для меня было жизненно необходимо понять, что общего между группой, к которой принадлежу я, и группой людей, чей язык я изучаю. Так в мою жизнь пришла психология.
Она, конечно, всегда околачивалась где-то рядом, потому что быть внучкой, правнучкой и праправнучкой священников всё-таки к чему-то обязывает.
В 2012 г. психология не просто пришла, а сразу ворвалась в мою жизнь с трудов Фрейда. Потом был группанализ во главе с Бионом, Фулксом, Яломом, Фридманом, Эрлом Хоппером.
Встречу с последним, Эрлом Хоппером, в 2025 г. я буду помнить всю жизнь. Это была моя первая большая группа, где Эрл был ведущим, и одновременно его последняя группа. После большого конгресса в Саппоро в августе 2025 года, спустя месяц, его не стало. Но я успела почувствовать его профессиональное признание.
Где-то между этими важными периодами были бизнес-проекты, в которых оттачивалось мастерство лидера-дирижёра малых и больших групп.
Из всего этого опыта постепенно складывалась моя профессиональная идентичность.
Сегодня я психоаналитик и групповой терапевт. Я люблю свою работу. Я всё время учусь у участников своих групп, у старших и младших коллег. Это особые, глубокие и очень устойчивые отношения, в которых рождается настоящее знание.
Быть групповым аналитиком значит осмелиться быть уязвимым и находиться в абсолютной неопределённости. Чтобы выдерживать одновременные переносы участников группы, не избегать их агрессивных импульсов, а иногда и идеализации, очень важно хорошо знать себя.
У меня это получается естественно: из семьи я вынесла чутьё на динамику, из детства — умение направлять, из переводов — интерес к чужим историям.
Я тот ведущий группы, который способен держать равновесие и вести участников к изменениям.
Наверное, о том, что нужно родиться в определённой семье, в такой матрице, где с самого начала формируется особая чувствительность к динамике отношений. Потом вся эта «начинка» становится частью психики будущего группового аналитика. Это почти как ДНК.
Я рано научилась видеть скрытые связи, чувствовать сопротивление внутри системы и с большим доверием и интересом училась жить в этом. Семейная матрица стала моей первой школой группового анализа.
В детском саду чуткие воспитатели, а в школе наблюдательные учителя делали меня своим союзником. Я, в свою очередь, облегчала им жизнь: легко договаривалась с другими детьми о совместной деятельности, и мы играли в те игры, которые нравились нам всем. И, да, воспитателю тоже.
Я была ребёнком, ориентированным не столько на взрослого, сколько на сверстников, потому что базовое доверие к взрослому у меня уже было. Мне было интересно разыгрывать свои истории внутри предложенного контекста и одновременно с большим вниманием наблюдать за историями тех, кто находился вместе со мной в общем процессе.
В начале 2000 г. меня стали интересовать более широкие контексты: другие культуры и большие профессиональные группы. Так я стала студенткой факультета лингвистики и международной коммуникации, направления «Перевод и переводоведение японского языка».
Этот экзистенциальный прыжок в новый мир, в другую культуру, надолго увлёк меня и расширил моё представление о динамике, которую люди способны создавать в больших группах.
Тогда для меня было жизненно необходимо понять, что общего между группой, к которой принадлежу я, и группой людей, чей язык я изучаю. Так в мою жизнь пришла психология.
Она, конечно, всегда околачивалась где-то рядом, потому что быть внучкой, правнучкой и праправнучкой священников всё-таки к чему-то обязывает.
В 2012 г. психология не просто пришла, а сразу ворвалась в мою жизнь с трудов Фрейда. Потом был группанализ во главе с Бионом, Фулксом, Яломом, Фридманом, Эрлом Хоппером.
Встречу с последним, Эрлом Хоппером, в 2025 г. я буду помнить всю жизнь. Это была моя первая большая группа, где Эрл был ведущим, и одновременно его последняя группа. После большого конгресса в Саппоро в августе 2025 года, спустя месяц, его не стало. Но я успела почувствовать его профессиональное признание.
Где-то между этими важными периодами были бизнес-проекты, в которых оттачивалось мастерство лидера-дирижёра малых и больших групп.
Из всего этого опыта постепенно складывалась моя профессиональная идентичность.
Сегодня я психоаналитик и групповой терапевт. Я люблю свою работу. Я всё время учусь у участников своих групп, у старших и младших коллег. Это особые, глубокие и очень устойчивые отношения, в которых рождается настоящее знание.
Быть групповым аналитиком значит осмелиться быть уязвимым и находиться в абсолютной неопределённости. Чтобы выдерживать одновременные переносы участников группы, не избегать их агрессивных импульсов, а иногда и идеализации, очень важно хорошо знать себя.
У меня это получается естественно: из семьи я вынесла чутьё на динамику, из детства — умение направлять, из переводов — интерес к чужим историям.
Я тот ведущий группы, который способен держать равновесие и вести участников к изменениям.
